Я молюсь годами, и ответа нет. Не пропали ли мои молитвы и есть ли смысл молиться дальше?

Ашеар объясняет, что молитва и надежда в тяжёлом многолетнем ожидании особенно дороги именно из-за усилия, которого требуют. Ссылаясь на Хафец Хаима, он связывает будущую награду с верой в период, когда человеку трудно увидеть благо. В разговоре с женщиной, искавшей пару двадцать лет, он подчёркивает: человек и его молитвы меняются, а тшува и решение исправиться могут стать новым началом. То, что прошлый год не был временем свадьбы, по его объяснению, ничего не говорит о наступающем годе. В другом рассуждении он сравнивает духовную ценность душевной боли с талмудическим образом капли крови от ушиба как приношения и призывает продолжать служить Всевышнему. Это религиозное наставление о смысле ожидания, а не обещание определённого срока свадьбы. Он напоминает, что Моше, по намёку Торы, молился о входе в Землю 515 раз: он лучше всех понимал устройство молитвы и знал, что отсутствие ответа на пятисотый раз не значит, что после следующей молитвы ничего не изменится, — каждая молитва оставляет след. О сегодняшнем дне рав Ашеар советует думать так: раз просимое пока не дано, значит, сейчас лучше, чтобы всё оставалось как есть, — и при этом не переставать молиться, потому что дальше оно может быть дано. Речь не о том, чтобы опустить руки, а о том, чтобы не спорить с тем, что уже было. Он отвечает прямо обратное тому, что кажется: именно потому, что это так тяжело, следующая молитва становится настолько ценнее — несколько таких дорогих молитв могут стоить сотен обычных. Хафец Хаим пишет, что главная будущая награда зависит от уровня эмуны во времена, когда темно и есть все основания опустить руки, а человек всё же признаёт, что происходившее было ему во благо, и верит, что Всевышний может помочь, хочет помочь и поможет, когда это будет ему на пользу. Немолодой девушке, которая сказала ему, что двадцать лет плачет и просит и не понимает, как честно верить, что этот год будет другим, он ответил: ты уже не тот человек, что год назад, и твои молитвы стали действеннее просто потому, что ты стала другой; а если уровень, наоборот, упал, то тшува и решение исправиться разом усиливают молитву. Главное же — то, что прошлый год не был временем свадьбы, ничего не говорит про этот. В Амиде мы говорим, что надеемся на Его спасение весь день, — и надежда того, кто ждёт годами и продолжает надеяться, гораздо выше именно потому, что она так трудна. Он рассказывает о матери, которой рав из иерусалимских мосдос помог молитвой у Кевер Рахель, а через несколько дней всё вернулось назад, и она в отчаянии позвонила снова. Рав сказал: не волнуйся и не плати заново, через три дня у меня есть свободный день, я посвящу его твоему сыну. И действительно, через три дня, пока молились у Кевер Рахель, дело решилось. Его вывод: спасение Всевышнего приходит в мгновение ока, и там, где мы физически не можем изменить чужие решения, может Он. Когда человек молится долго и не видит перемен, он начинает сдавать — зачем ещё раз, если не помогает; именно поэтому мудрецы и говорят, что тфила требует постоянного хизука. Молитва, объясняет он, это данный нам инструмент, чтобы низводить браху сюда, и каждая из них хранится. На жалобу «я вечно слышу чужие истории спасения, а мои молитвы не отвечены» он отвечает: твоя тфила драгоценна, никогда не прекращай и продолжай с той же силой. Он признаёт, что в шидухим, когда прошло много лет, молиться от всего сердца особенно трудно, — и говорит, что именно эта молитва станет орудием спасения. Он приводит слова Гемары о том, что если человек ушиб палец до крови, эта кровь поднимается ко Всевышнему как корбан ола, и делает из этого вывод о боли душевной, которая несравнимо сильнее физической: если капля крови от ушиба считается корбаном, то чего стоит боль человека после множества сердечных молитв, оставшихся без ответа. Поэтому вместо жалоб он предлагает принять с любовью, что Всевышний знает, что делает, и продолжать служить: ценность такой аводы непостижима.

«Никогда не сдавайся в надежде на Всевышнего, сколько бы времени ни прошло»

Рав Ицхак Зильберштейн спросил тестя как представитель общества: чем можно удостоиться спасения, ведь у стольких людей трудности с шидухим. Рав Эльяшив ответил, что совет здесь только один — молиться. На возражение «они уже молятся так, что губы пересохли» он ответил: пусть продолжают молиться, и тогда увидят спасение.

«Пусть продолжают молиться — и тогда увидят спасение»

Он знает это чувство: человек молился всем сердцем, пробовал разные пути и сгулот, а спасения нет, и кажется, что оно не придёт никогда. Он предлагает учиться у Рахели: она передала сестре условные знаки, рискуя вовсе не выйти за Яакова, лишь бы Лея не опозорилась. Награда пришла не сразу — Лея и даже служанки рожали, а Рахель оставалась бездетной и боялась достаться Эсаву, — но она не жалела и не жаловалась, и в конце концов Всевышний вспомнил её именно в заслугу этих знаков. Перед Престолом Славы нет забвения: по Мидраш Шохер Тов, одна молитва исполняется через месяц, другая через год, иная через семьдесят лет, но ни одна не теряется. Поэтому надо укрепиться терпением и молиться дальше. Он приводит рассказ иерусалимской семьи, где у девушки шидухим срывались один за другим, а на этот раз сторона жениха отменила уже назначенное объявление помолвки, и дом сотрясали рыдания. Ночью родители сели на кухне, и жена предположила: просить мы умеем, а благодарили ли мы достаточно за то, что у нас есть? Они стали перечислять вслух — семья, здоровые и весёлые дети, брак, дом, доход — и решили отныне не только просить, но и постоянно благодарить. Тут же зазвонил телефон: сторона жениха передумала.

«ни одна молитва не теряется и не отбрасывается»

В передаче его сына, рава Шраги Штейнмана. Радак приводит Таргум: вдова пророка Овадьи перед чудом с маслом произнесла 265 молитв — это гематрия слова «ва-тицак», «и возопила», — и лишь после 265-й Всевышний вложил ей мысль пойти молиться на могилу мужа, и молитва была принята. Отсюда рав Аарон Лейб учил, что человек в беде не должен ни сдаваться, ни прекращать молиться: никто не знает, сколько молитв нужно. Он приводил и Ицхака, который вышел в поле молиться о жене, — по Баал ѓа-Турим, на дороге тогда же показался Элиэзер с Ривкой.

«Никто не знает, сколько молитв нужно, пока его молитва наконец не будет принята»

Бахуру, который пришёл с этим самым вопросом, он показал Гемару: увидевший, что молился и не был отвечен, пусть вернётся и молится снова — «надейся на Г-спода, крепись... и надейся на Г-спода»; Раши добавляет: если молитва не помогает, не отступай, а крепись и надейся снова. Затем рав Хаим дал совсем практическое указание: кто видит, что его молитвы не отвечены, пусть особое внимание уделит каване во время повторения молитвы хазаном, — и велел бахуру так и делать. И привёл Рош: больного навещают многократно, потому что каждый раз посетитель, видя его страдание, молится за него, — то есть каждая отдельная молитва работает. Отчаиваться нельзя — надо продолжать молиться о том, чтобы найти пару в самое ближайшее время. На вопрос, где лучше молиться об этом, он отвечает: у Котеля, и молиться там предпочтительнее, чем на могилах родителей.

«Время, когда ему стоит особенно сосредоточиться, — хазарат ѓа-шац»

Учительницы написали им о боли старших незамужних девушек, и рав Эльяшив ответил: совет всем один — молиться, молиться и молиться. Когда девушки возразили, что они уже измолились, рав Штейнман показал им историю вдовы из книги пророков: слово «цаака», вопль, по числовому значению равно 265 — она взывала 265 раз. На 264-й ответа ещё не было, а нужно ей было 266 молитв. Отсюда его вывод: никто не вправе сказать «я намолился достаточно» — может не хватать всего нескольких сердечных молитв.

«Никто никогда не должен говорить: „я намолился достаточно»