Можно ли наслаждаться дозволенным — и где граница между здоровым удовольствием и потаканием ецеру?
граница проходит не по самому удовольствию, а по намерению: подкрепить себя дозволенным — одно, а самому разжигать в себе желания — другое.
Из стиха «не подобает глупцу наслаждение» он выводит, что мудрому наслаждение как раз подобает. Телесные удовольствия даны, чтобы поддерживать тело в здоровье и давать человеку ишув ѓадаас — спокойствие ума, нужное тому, кто учит мудрость. Он напоминает и слова Хазал: хорошее жильё, хорошая жена и хорошая утварь хороши для мудрецов именно потому, что дают им это спокойствие.
«Приятный дом, приятная жена и приятная утварь — они дают им покой ума»
Он говорит то же самое короче: удовольствия этого мира годятся человеку лишь как подспорье, дающее покой духа, — чтобы он мог обратить сердце к служению.
Он разделяет два случая. Первый — намерение насытиться дозволенным, чтобы не тянуло к запретному: это хорошее намерение, и такой человек не только не отвечает за это, но и получает награду, как тот, кто мог бы поститься без большого труда, но берёт понемногу, как все, и даёт своей нефеш немного удовольствия, не мучая её. Второй — когда человек в этом не нуждается и ецер его не одолевает, но он сам будит в себе желания и разжигает себя, чтобы насытить ецер и наполнить сердце вожделениями этого мира: это уже путь ецера, и от дозволенного человек придёт к запретному.
«От дозволенного он придёт к запретному»
Он добавляет, что здесь каждый обязан пользоваться собственным суждением: оттолкнуть от себя «левое», то есть глупость, и приблизить «правое» — то, к чему обязывает разум, как сказано «сердце мудрого — направо, а сердце глупого — налево». Но отталкивать не полностью: отвергать надо лишь то, что подлежит отвержению, а нужное для исполнения мицвы — приближать.
«Не отталкивай полностью: отвергать надо лишь то, что подлежит отвержению»