Почему сегодня разводов больше, чем прежде?
Дело не в том, что люди стали хуже: условия жизни в нашем поколении другие, и именно они ведут к разводам — раньше разводились несравнимо меньше. Сегодня общество одноразовых вещей приучило к немедленному удовлетворению: не работает — выбрасываем, тогда как брак, как всё дорогое, нужно чинить, когда сломалось, и лечить, когда заболело, вкладывая время, силы и уступки.
Он не любит риторику «прежние поколения были особенными, а сегодня…» и честно признаётся, что не убеждён, будто учителя прошлого были лучше нынешних: известный воспитатель шутил, что через несколько лет и он станет «учителем прежних времён». Но в вопросе шалом байт он всё же этими словами пользуется: раньше разводились гораздо меньше. Даже если возразить, что люди оставались вместе и молча страдали, — в довоенной Европе разводов практически не было. Как ни смотри, заключает он, условия в нашем поколении другие, и именно они ведут к разводам.
«В довоенной Европе разводов почти не было.»
По приводимым ею исследованиям, большинство разводов сегодня происходит потому, что в обществе одноразовых вещей все хотят немедленного удовлетворения: не работает — выбрасываем и берём новое, как стаканчик из-под кофе; формула «в болезни и здравии, пока смерть не разлучит нас» подменена на «пока не возникнет проблема или пока ты мне не наскучишь». Она приводит цифры: более половины браков заканчиваются разводом, за сорокалетний период вероятность распада первого брака доходит до 67 процентов, в ортодоксальной общине показатели заметно ниже, но растут быстро; со ссылкой на Джона Готтмана — половина разводов приходится на первые семь лет, многие пары расходятся в первые два года, а вероятность краха второго брака на 10 процентов выше, чем первого. Про голливудские пары она замечает, что у них есть всё для соблазна, но рушатся эти браки потому, что многие там сосредоточены на себе и попросту не станут вкладывать время, силы, мысль и уступки, которых требует удачный брак. И приводит рассказ человека, вспоминающего сороковые: мама мыла и снова использовала фольгу, папа чинил вещи, а не покупал новые; смерть матери открыла ему, что иногда «ещё» не бывает — то, что дорого, изнашивается и уходит безвозвратно, и потому, пока оно у нас есть, надо его любить, чинить, когда сломалось, и лечить, когда заболело. Это верно и для старых машин, и для стариков-родителей, и для брака.
«в нашем обществе одноразовых вещей все хотят немедленного удовлетворения»