Почему второй брак бывает так труден — вплоть до необъяснимого гнева на нового супруга?
Источники отвечают на это не бытовым языком, а духовным: второй союз несёт на себе след прежнего, и потому даётся тяжело — но это объяснение трудности, а не приговор второму браку и не указание, как поступать сегодня.
Он объясняет, почему Хазаль сравнивают именно второй брак с рассечением моря: разделить единое надвое так же трудно, как соединить двоих в одно, — потому чудо у моря и сравнимо с браком, где двое отдельных становятся одним. О втором браке он добавляет: когда прежний союз перестал быть уместен, потому что один из супругов согрешил, согрешивший убирается ради достойного — как египтяне были потоплены ради спасения евреев; в этом и «трудность» перед Небом.
«Разделить единое надвое так же трудно, как соединить двоих отдельных в одно.»
К нему обратился рав Ицхак Фаси, женившийся на вдове: в присутствии жены он испытывал сильнейший гнев, который вне дома исчезал бесследно. Объяснение было такое: её первый муж умер, оставив за собой один грех, и его дух шесть лет был связан с родившимся сыном; в присутствии ребёнка между духами шёл спор, о котором живые ничего не знали. Отсюда и объясняют, почему второй брак труден, как рассечение моря: он отягощён претензиями прежних супругов, о которых нынешние и не подозревают.
«Вы совершенно не знаете о споре, который идёт в мире душ.»
Он приводит слова мудрецов, что женщина заключает завет с первым мужем, и сказанное в Зоѓаре: дух первого мужа не выносит второго, и потому вдова не живёт со вторым мужем спокойно — она помнит первого и плачет, и это долго ощущается ею как чужеродное. В приведённых там словах сказано и совсем жёстко: иногда дух первого воюет со вторым, пока не выталкивает его из мира. Это язык прежних поколений, объясняющий, отчего бывает тяжело; читать его как указание к действию — например, как довод не вступать во второй брак — не следует.
«Женщина не живёт спокойно со вторым мужем, потому что дух первого остаётся.»