Мы с супругом на разном религиозном уровне, и дом из-за этого трещит. Кто должен уступать — давить или отпустить?разные подходы
Источники расходятся: один говорит, что Тора не предмет компромисса и уступать должна та сторона, для которой это вопрос удобства, а не совести; другие — что взрослого человека не переделать и давление только отталкивает, а перемены приходят через пример и сохранённое единство.
Он отвечает обоим супругам сразу. Для верующего вынужденный отказ от заповедей — прямой удар по совести: он действует против своей веры. Для неверующей стороны исполнение заповедей совести не противоречит — это лишь неудобство, скажем, отказ от некошерной еды при огромном выборе кошерной, включая деликатесы. Мир в доме — одна из высочайших ценностей, тем более когда есть дети, которым важно расти в мирном и целом доме; значит, уступать должен тот, для кого это удобство, а не принцип, — и делать это с радостью, как ещё одно доброе дело для дома и детей. При этом, отвечая мужу после четырнадцати лет брака, он добавляет: Тора — сама жизнь еврея, ею нельзя жертвовать даже ради сохранения семьи, но передавать это жене надо приятным образом, считаясь с её чувствами и не создавая впечатления, что муж командует; а поскольку спорящим трудно говорить спокойно, принято выносить дело к ортодоксальному раввину, опытному в таких делах и обязанному хранить конфиденциальность.
«Жена — считающая, что она не верит, — поступится своим удобством и сделает всё, что может, ради шалом байт.»
Через несколько месяцев после свадьбы жена пришла к нему в слезах: муж не держит обещаний, это не тот дом, которого она хотела. Он встретился с каждым по отдельности и сказал ей: вы пытаетесь его изменить, а это не работает — взрослых изменить нельзя; вы пилите его «почему ты не наложил тфилин?» — и, конечно, он возненавидел тфилин. Его совет: оставьте его в покое, пусть соблюдает то, что хочет, и не соблюдает то, чего не хочет. В другом месте он приводит пару из Венгрии, которая заранее договорилась не навязывать друг другу свой уровень — он не вмешивается в воспитание детей, она ничего от него не требует, — и они прожили вместе шестьдесят лет.
«Мужчина не примет, когда женщина указывает ему, что делать. Это не сработает.»
Они рассказывают о паре, сохранившей единство при очень серьёзных религиозных различиях. Муж не хотел соблюдать шаббат и, чувствуя себя умалённым её религиозностью, в шаббатние утра увозил сына на бейсбол; жена, сидя дома, спрашивала себя: «как мне с этим строить?» — и повела себя находчиво. Решение далось нелегко и не было лучшим по её меркам, но оно оказалось благословенным: сохранило радость брака, обошло борьбу за власть и в итоге позволило детям узнать о соблюдении шаббата. Внуки этой женщины уже накрывают свои шаббатние столы в Израиле, и она с удовольствием ездит к ним вместе с мужем.
«Это было благословенное решение, потому что оно сохранило радость брака и обошло борьбу за власть.»