Пока я не женат, меня одолевают влечения и нечистые мысли. Как с ними справляться?
Через это проходит почти каждый бахур, и стыдиться нечего, но и сама мысль не пустяк: сердце уподоблено Святая Святых, и такие мысли его оскверняют. Справляются не героической борьбой, а последовательным непотаканием, учёбой, в которую «тащат» йецер, привлекательностью самой Торы, сознательно выстроенной оградой — усилением практики на каждом новом этапе — и, сильнее всего, самим браком, построенным на святости, отчего стоит жениться раньше.
он обращается к молодым прямо и без стыжения: в нынешнем поколении почти каждый бахур проходит через тяжёлые испытания в этом, и до женитьбы таких мыслей и положений набирается немало. Он не советует справляться одним усилием воли. По его словам, сильнее всего защищает сам брак — особенно брак, построенный на кдуше и таѓаре. Отсюда его вывод-вопрос: если речь о вещи, настолько важной для вечной жизни, не стоит ли жениться раньше.
«для этого нет защиты большей, чем брак»
он объясняет, почему мысль — не «просто мысль». В «Нефеш ѓа-Хаим» тело человека уподоблено Микдашу, а сердце в его середине — Святая Святых; потому и Мишна говорит, что молящийся направляет сердце к месту Святая Святых. Когда сердце уходит в мысли о разврате, человек, по этим словам, вводит блудницу в небесный Кодеш ѓа-Кодашим и оскверняет сильнее, чем Тит осквернил земной Храм. Каждый грех он называет «чужим огнём», внесённым в собственное сердце. Это сказано о мере самой вещи — как её видит прежнее поколение, — а не как приговор человеку и не как указание, что делать сегодня.
«он, не про нас будь сказано, вводит блудницу… в небесный Кодеш ѓа-Кодашим»
он говорит не о войне с мыслями, а об ограде. Тора велит: построив новый дом, сделай ограду для крыши твоей. Ограда стоит выше самого дома — значит, и духовная ограда ставится на уровень выше нынешнего служения, и строится она ощутимым усилением практики всякий раз, когда начинается новый, более высокий этап. Внутренний её смысл — битуль и принятие небесного ярма. Тот же принцип он относит к любому переходу: из ешивы в рабочий мир и даже к ежедневному входу в дела после утренней молитвы и учёбы.
«ограду необходимо строить на уровне выше собственного нынешнего служения»
Первое средство, о котором он говорит вслед за мудрецами, — простое непотакание: чем последовательнее человек пресекает и отводит такие мысли, тем меньше они его донимают. Об этом сказано в Гемаре: «есть у человека малый орган — насытишь его, и он голоден; изморишь голодом, и он сыт». Когда же дурное начало идёт в прямую атаку, первое, чем его успокаивают и рассеивают, — учёба: «если встретил тебя этот мерзавец, тащи его в дом учения». И отдельно он предлагает не только оборону, но и замену: по книге Мишлей и по Рамбаму привлекательна сама Тора — её изящество и обаяние делают её для еврея красивее и притягательнее, чем женщины, и этот мотив, замечает он, проходит через всю книгу Мишлей.
«есть у человека малый орган: насытишь его — голоден, изморишь голодом — сыт»