Муж говорит, что молчит, «чтобы меня не ранить», а я тем временем решаю, что он меня разлюбил. Кто прав?
Муж искренне считает молчание заботой, но автор видит в нём недоверие к собственным чувствам и подавление, которое копится и рано или поздно прорывается.
Он приводит разговор такой пары, начатый женой в спокойную минуту: «Когда ты закрываешься от меня, мне очень больно; супруги должны уметь сказать друг другу, что не так». Муж отвечает, что она не захотела бы это слышать — «глупость, которая только ранила бы», — ему нужно было время перегореть, и он перегорел. Она возражает, что тем временем думала, будто безразлична ему, и что нечестно оставлять её «вариться», пока ему не полегчает; он мягко настаивает: «дело во мне, не в тебе, тебе не нужно знать каждую мелочь». Автор объясняет: этот муж не доверяет своим чувствам — боится, что жена сочтёт их неприемлемыми, — и, главное, не видит ценности в том, чтобы их выражать, не признаёт, что чувствам нужно течь, чтобы и внутренняя жизнь, и отношения оставались в равновесии; «водные» натуры научаются оправдывать подавление как добродетель. Когда же сильные чувства подавляются долго, давление растёт до предела, плотина рвётся, и невозмутимый человек вдруг выдаёт тираду, обнажая чувства, о которых никто не подозревал, — но и тогда в сердце остаётся тайное место, известное только ему.
«Я не хочу тебя ранить — я как раз пытаюсь тебя не ранить.»