Почему у менее достойных всё складывается легко, а у меня нет — и как не завидовать?
этот вопрос называют древним испытанием, а не признаком несправедливости: у каждого своя задача, и чужой удел к ней отношения не имеет.
Гемара говорит, что праотцы удостоились того, чтобы Имя связывалось с их именами, потому что были испытаны, — и испытание Яакова было ровно этим вопросом: почему злодею хорошо, а праведнику плохо. У Эсава всё шло само: женился без труда, четыреста слуг, скот, свобода — и без всяких обещаний. Яакову, получившему прямое обещание, каждый кусок хлеба доставался тяжким трудом: двадцать лет пастухом у обманщика-тестя, в семьдесят семь ещё не женат, семь лет ради Рахели — и подмена. При этом Яаков ни разу не задал вопроса «почему брату легко, а мне тяжело»: когда Эсав сказал «у меня много», он ответил «у меня есть всё», потому что человек веры знает, что имеет ровно то, что нужно для его задачи. Возражение «допустим, мне это на благо, но как же все остальные?» бьёт мимо: то, что человек призван совершить, вообще не связано с чужой миссией — и если часть чьей-то задачи в том, чтобы подождать ещё несколько лет до замужества, то замужество подруг к её предназначению отношения не имеет.
«Человек веры знает, что имеет ровно то, что нужно для его дела в этом мире»