С какими мыслями еврей подходит к супружеской близости и чем этот взгляд отличается от «просто физиологии»?
Как к заповеди с ясным намерением, где личная вовлечённость и обязательство обоих — не украшение, а условие.
В близости исполняются две отдельные заповеди, и у каждой своя кавана: для заповеди продолжения рода намерение в том, чтобы родились правильные, достойные и чистые дети; для заповеди онá намерение мужа в том, чтобы, прежде чем думать о собственном удовольствии, сосредоточиться на радости жены. Иудаизм не считает это ни физиологическим опытом, ни механическим удовольствием: это глубоко человеческое действие, где личная вовлечённость и обязательство обоих — абсолютные предусловия, а мудрецы называют супружескую близость «двар мицва», актом доброты одного к другому; именно это превращает безличную физиологию в человеческое и личное. Связка «секс — это грех» пришла не из иудаизма, а её светский ответ свёл человека до животного: подавление породило вызывающий гедонизм и невроз. Иудаизм же радостно утверждает, что человек не животное — ни аскетическое, ни ищущее удовольствий: здесь нет ничего постыдного, это и заповедь, и естественная функция, влекущая любовь и заботу о другом и о семье.
«Обезличивание означает расчеловечивание»