Почему тоску по Всевышнему описывают языком любви и брака?
Потому что сильнейшее человеческое влечение служит мерой того, каким должно быть влечение человека к Всевышнему.
Хазаль пользуются мощнейшим влечением мужчины к женщине как мерой того желания, какое человек должен испытывать к Всевышнему, чтобы льнуть к Нему с любовью. Р. Реканати говорит: как Шхем прилепился душой к Дине со страстным, неотступным влечением, так человек должен прилепляться к Святому Духу.
Человек должен быть постоянно охвачен восторгом любви к Всевышнему — как больной любовью к женщине, чей ум ни на миг не свободен от мыслей о ней. И вся Песнь Песней — притча об этой любви.
«вся Песнь Песней — лишь притча об этой любви к Всевышнему»
Царь Давид применяет слово «знание» к глубокому постижению Всевышнего, и р. Эмден отмечает, что это то самое слово, что стоит в стихе «и познал Адам жену свою».
Ошеа, Йешаягу, Ирмеягу, Йехезкель и Малахи пользуются яркими образами супружества: отношения Израиля и Всевышнего они рисуют как отношения невесты и жениха, а неверность Израиля оплакивают языком супружеской измены — с ревностью, отвращением и гневом. Для пророков не было ничего сильнее физической связи в браке, и такая речь — драматическое признание роли этой стороны жизни. Мидраш говорит, что в десяти местах Писания Израиль назван невестой, и на каждый такой случай Всевышний десять раз облачается в подобающее одеяние жениха.
«В десяти местах Писания Израиль назван невестой»